|
Глупый представитель человеческого рода, человек-идиот, ты раскаешься в своем поведении, раскаешься, это говорю тебя я, граф Лотреамон, раскаешься..."
- И раскается...
"В течение всей моей жизни я наблюдал этих людей, всех без исключения узкоплечих, совершающих бесконечные и глупейшие поступки, растлевающих своих ближних, извращающих свои души всеми возможными способами. И они еще называли побудительными причинами таких действий - славу! Наблюдая за этим зрелищем я хотел смеяться как и все остальные, но... не мог, эта странная имитация оказалась мне недоступной... Тогда я взял бритвенное лезвие, острое, очень строе, и взрезал себе кожу вместе с мясом в том месте, где начинается раздвоение губ.
|
|
|
Кто он, Жан Парвулеско? Человек-тайна... Человек-ужас... Человек-догадка... Таинственный, таинственный, misterioso...
|
|
"Три дома. Совершенно одинаковые. И в каждом доме - чистая кухня, тусклая мебель, бледный, холодный сумрак, полное спокойствие и нелепая лестница, утыкающаяся в нелепую стену, не ведущая никуда. И в каждом доме одинаковое блюдо, одинаково украшенное чеканкой, одинаковые подсвечники...
Я каждый раз забирал эти предметы. Но... На следующий раз находил их на том же самом месте. Ростовщик Гокель покупал все это, расплачивался, улыбался... Безумие. Монотонное безумие вращающегося турникета, кружащегося дервиша. Воровать постоянно, в том же самом доме при тех же обстоятельствах те же самые предметы. Мстит ли таким способом мне неизвестность - простая и прозрачная?"
|
|
|
"На всех парусах спустили они корабль В пролив, полный рифов и скал. В бурю. Они слишком рано исторгли победную песнь, Но проиграли. Их поражение стало нашим поражением. И на ином конце пролива штурвал выпал из наших рук. Наша судьба предрешена. Сейчас море поглотит нас."
|
|
Господин императорский лейб-медик рассеяно сидел за бутылкой Мельника, в утробе которой электрическая настольная лампа рождала вспышки рубиновых искр. Временами поднимая голову, он видел в дверном зеркале второго императорского лейб-медика при этом всякий раз к нему возвращалась одна и та же мысль : как в сущности удивительно зеркальное отражение поднимало бокал левой рукой, в то время как сам он использовал правую и перстень с его левого безымянного пальца двойник может носить только на правом.
Там происходит странное обращение, оно должно было бы внушать ужас, если бы мы не привыкли с детства видеть в нем нечто само собой разумеющееся. Гм. Но где в пространстве может происходить такое обращение? Да, да, конечно: строго говоря, в некоей единственной математической точке...
|
|
|
Петроград 1920 год. Феликс Эдмундович Дзержинский заканчивает рапорт товарищу Ленину: "Похоже Унгерн более опасен, чем Семенов. Он упрям и фанатичен. Умен и безжалостен. В Даурии занимает ключевые позиции. Каковы его намерения? Вести наступление на Ургу в Монголии или на Иркутск в Сибири? Отойти к Харбину в Манчжурии, потом к Владивостоку? Идти на Пекин и восстановить на китайском троне манчжурскую династию? Его монархические замыслы безграничны. Но ясно одно: Унгерн готовит переворот. На сегодняшний день это наш самый опасный враг. Уничтожить его - вопрос жизни и смерти".
|
|
"Современная цивилизация Запада нуждается в кардинальном перевороте, без которого она рано или поздно обречена на гибель.
Эта цивилизация извратила всякий разумный порядок вещей.
Она превратилась в царство количества, материи, денег, машин, в котором больше нет воздуха, свободы, света.
Запад забыл о смысле приказания и повиновения.
Он забыл о смысле действия и размышления, о смысле иерархии, духовного авторитета, божественного присутствия."
|
|
Опубликовано pavel в Пнд, 2009-02-23 23:23
"Я посвященный от народа,
На мне великая печать,
И на чело свое природа
Мою прияла благодать"
Эти слова Николая Клюева, сказанные о себе самом, не следует понимать как простую поэтическую метафору. Слово "Посвященный" он понимал в самом прямом смысле. Не как интуитивно догадывающийся о тайной стороне вещей, но как хранитель секретного учения, как продолжатель особой традиции, связывающей человека с духовными уровнями нечеловеческого, сверхчеловеческого порядка.
|
|
|
Последние тридцать лет характеризуются возрастающим интересом к культуре так называемых “примитивных” или “отсталых” народов.
|
|
